ING1.ru

Инжиниринг сознания человечества

Карта сайта Новости Контакты Об авторе Войти Регистрация

Гениальность

    (По Вейнингеру)  «…Гений! Гениальность! Сколько волнения и духовно-неприятного чувства, сколько ненависти и зависти, сколько недоразумений и подражания вызывают эти явления!»  Гете утверждал, что гений – «это 1%  таланта и 99% пота». Но он был неправ. Современные исследования показывают, что гениальность максимум на 20-30% зависит от воспитания и личных трудов. На 80% — это врожденное! Иными словами, родить гения трудно, воспитать невозможно. Точнее говоря, гениальность закладывается во врожденной, то есть инстинктивной сфере. Но наша речь не об этом, она больше о том, что испытывает гений внутри себя и что приносит гениальность его обладателю. При этом, в ходе наших рассуждений, как я скромно надеюсь,  вы сами убедитесь, что гениальность — это тяжкий пожизненный крест, который не всем под силу.

      Глядя в корень гениальности – можно утверждать, что гений, это тот же талант, только в повышенной степени. Но все равно гений и талант две различные категории. Их различие в том, что талант может передаваться по наследству, а гениальность никогда. Например, первое передавалось по наследству в семье музыкантов Бахов, второе, личное было только у Иоганна Себастьяна Баха. Начнем с того, насколько великий поэт сильнее и глубже вселяется в души людей, чем посредственный поэт. Вспомните огромное число характеров, созданных Шекспиром или Эврипидом; вспомните разнообразные фигуры выведенные в романах Золя. То есть, чтобы познать или изобразить человека, надо понять его. А понять его — значит воплотиться в него. Нужно в самом себе повторить те черты, те эмоции, которые были у человека, чей дух ты хочешь понять. Плут понимает плутов, а простодушному человеку не понять чуждую ему психологию мошенника. Следовательно, понять человека — значить быть или стать этим человеком. А  это в совокупности означает, не только понимать себя или быть собой, но быть при этом еще и другим человеком. Гете будто бы сказал о себе, что не существует преступления, к которому он не чувствовал склонности в различные моменты своей жизни. Из этого следует, что гениальный человек намного сложнее и многограннее человека среднего уровня, а следовательно, тем гениальнее человек, чем больше людей он в себе воплощает, и чем живее и ярче они выражены в нем. Но даже величайший гений не в состоянии одновременно постичь сущность всего человечества. Поэтому ему свойственна периодичность и закономерность периодов. По характеру эти периоды совершенно различны, но представляют собой повторение пройденного, переходя каждый раз в более и более высокую форму. Так многие выдающиеся люди еще в юности намечают план какого-нибудь произведения и часто, после того как мысль долго покоилась, только к старости приступают к осуществлению плана. Это все разные периоды времени, через которые проходят эти люди. Эти периоды бывают у всех людей, но с различной силой и различные по «амплитуде» гениальности.  «Амплитуда» каждого периода тем резче, чем значительней дарование человека. Часто даровитым людям еще в детстве приходится выслушивать упреки, что они «впадают из крайности в крайность». У особенно выдающихся людей такие периоды носят характер кризиса. Так, в зависимости от резкой периодичности гения, вслед за годами яркой продуктивности наступает период полного бесплодия, когда гений презирает себя и ставит ниже любого среднего человека: его терзают воспоминания о творческом периоде. Насколько порывы восхищения сильнее у него, чем у других, настолько ужаснее его подавленность. Почти у каждого выдающегося человека наступает период полного беспощадного отчаяния, когда замечая окружающую его жизнь, гений все же не в состоянии отдаться напряженности творчества. Тогда раздаются возгласы: «Он выдохся!». Но как вы понимаете это только временный период!

      Однако надо помнить, что душа гения всегда обуреваема самыми разнообразными страстями, вплоть до отвратительных влечений (биография многих из них служит подтверждением этого). Но при углубленном рассматривании этого вопроса обнаруживается одна особенность. Например, Золя, изобразивший убийц по страсти, не мог бы сам совершить такого преступления. То есть богатство духовного мира охраняет художника от искушения, но вместе с тем наряду с греховным влечением делает ему понятными всякого рода преступления. Именно поэтому нет такого гениального человека, который вместе с тем не был бы выдающимся знатоком людей. Гениальный человек, часто после первого взгляда в состоянии охарактеризовать среднего человека. Все это обуславливает то, что гениальное стоит вдали от неосознанных инстинктивных стремлений, ему присущи ясность и яркость. Говоря иначе, гениальность представляет более общую, а потому и высшую сознательность. В силу этого, идеальная женщина, мыслящая полуобразами и неосознанно, не может быть гениальной. Следовательно, гениальность есть признак приближения человека к идеальной мужественности. Так как ранее мы установили, что идеальная женщина мыслит бессознательно, а мужчина — сознательно, то сознательнее всего мыслит гений.

      Гениев чисто «математических» или «музыкальных» не бывает: гений — он универсален. Определяя понятие гения можно сказать, что это человек понимающий суть вопроса, не изучая его. Так например художнику знание цвета воды не получить путем оптических исследований, и ему не нужна характерология и психология, чтобы нарисовать законченный образ человека. Или, например гениальный музыкант в состоянии своим миром звуков точно так же охватить весь внутренний и внешний мир, как поэт или мыслитель. Таким гением например был Бетховен. У всех проявлений гениальности есть нечто общее, независимо от различий в проявлении ее у художника и музыканта, философа и поэта.

         Память гения

       Так как дарование человека развивается вместе с осознанностью его переживаний, то чем даровитее человек, тем он больше может вспомнить все пережитое, прочувствованное, виданное и слышанное им, и тем с большей силой и живостью он сможет воспроизвести эти события из личной жизни. Поэтому универсальная память всего пережитого — лучший и самый обоснованный признак гениальности. Посмотрите сами, все гениальные полководцы – и Македонский, и Наполеон, и ни одной битвы не проигравший Суворов, знали всех своих солдат по именам и помнили их в лицо (а здесь счет идет на десятки, если не на сотни тысяч). Конечно, здесь мы не ведем речи о так называемой профессиональной памяти…

     Раз гении универсальны, то все для них имеет значение: все неизгладимо и прочно укладывается в их память, так что им не приходиться делать никаких усилий, чтобы вспомнить что-нибудь.  Надо полагать, что гениальность временно посещает всех. Великая боль, великая страсть делает каждого человека хотя бы на мгновение гениальным. Стихи, которые пишут во время первой любви, подтверждают это. В минуты гнева люди также находят меткие выражения, чуждые им до того времени. Посему утверждение, будто гений отделен от посредственности толстыми стенами, неверно уже потому, что тогда негениальный человек вообще не мог бы понять созданий гения. Вся наша культура сводится к тому, чтобы уничтожить эту разницу, и на самом деле мы к этому приближаемся. Поэтому главное различие гения и негениального человека заключается в интенсивности сознания или в скорости мышления. То есть это различие количественное, а не качественное…   У гениального человека, в отличие от ручейка воспоминаний посредственности,  жизненные воспоминания сливаются в один всеобъемлющий поток. Из этого потока ни одно переживание не может быть исключено и рассматриваться отдельно.

       Именно поэтому выдающийся человек ни за что в мире, даже за самое счастье, не согласился бы отдать свое прошлое. Желание забвения — признак средних и мелких натур. Как бы строго не относился выдающийся человек к своим заблуждениям, он все же никогда не станет смеяться над своими поступками, мыслями и жизнью. Ведь для них прошлое и настоящее одинаково действительно. Гений чувствует, как все участвовало в его развитии и вносило элемент значения в его жизнь. Строго говоря, полноценная судьба имеется только  у гения, который ощущает свое прошлое так же, как жизнь в данную минуту. Но чем больше значения имеют для человека все явления жизни, тем значительнее сам человек. И чем гениальнее человек, тем более продумано его отношение к людям и всему окружающему его. Это положение, охватывающее универсальное сознание и память, получает еще один глубочайший смысл.

       Пусть исходной точкой для нас будет формулировка универсальной памяти выдающегося человека: то, что уже прошло и то, что только что случилось, для него одинаково действительно. То есть у него переживание бесконечно живет в памяти. Иначе говоря,  память освобождает гения от влияния времени. По этой причине гений противостоит потоку времени и охватывая его, может делать его предметом своих наблюдений. И эта беспредельность вселенной находит себе отклик в сознании гения. Вся полнота мира, хаос и космос начинают жить у него в душе. Таким образом, гений, из-за возможности противостояния времени, оказывается в сознательной связи с мировым единством. Поэтому гений творит из своего «я», заключающего в себе весь мир и поэтому все имеет для него значение. Синева неба, дыхание человека, змея как существо — все это для него больше, чем просто таковые. Но чем выше стоит человек, тем требовательнее становится он по отношению к себе в смысле понимания чужих мыслей, желаний и поступков.  Более того, гениальный человек, сливаясь со всем миром, больше всех понимает его страдания, ибо «нельзя познать мира, не понимая его страданий«. Конечно такой человек, чувствующий в ближнем, как и в себе центр мира, не станет смотреть на человека, как на средство к цели… Оставаясь всегда верным себе, гениальный человек одновременно есть самый одинокий и самый общительный человек. Самый общительный потому, что он может понять любого, самый же одинокий потому, что никто не сможет понять его глубину души.   Гений же с полным осознанием своей власти над временем, понимающий все вокруг, есть самый мудрый и самый свободный человек. Но вместе с тем он и самый нравственный, ибо он сильнее других страдает от бессознательного, хаотического. При  этом говорить о «скромности» гениев — ошибка. Нет выдающегося человека, не сознающего своего отличия от других (за исключением периода депрессии, когда благоприятное мнение о себе ослабевает). Но великим людям чужда наглость. Наглость — это способ, при помощи которого можно насильственно поднять свое «я», подавляя и попирая других. В отличие от них, гениальный человек во всем верен себе, но часто окружающие не в состоянии следить за полетом его мысли и приписывают ему многое такое, чего они просто в нем не поняли. И от этого он становится еще более одиноким и еще более непонятым…

       Множество людей смутилось бы, если бы им предложили написать автобиографию, так как ведь не все могут указать даже  то, что они делали вчера…». — Так мы уже знаем, что патологический лжец обладает исключительно плохой памятью. Это приводит к тому, что для лжеца слова всего лишь шелуха, мусор, не несущий никакой смысловой нагрузки, лишь средство для удовлетворения его желаний. У развитых людей память функционирует только благодаря случайным ассоциациям, тогда как человек гениальный всегда сохраняет власть над воспринятыми впечатлениями. То есть у гения жизнь совершенно иначе. Для него каждое слово — это ассоциации, образы, впечатления, целая гамма чувств. В итоге для гения каждое слово представляет собой кусочек окружающего мира. И солгать для него, все равно что попытаться переделать и изменить существующий мировой порядок. Так ложь для гения становиться элементом вносящим беспорядок и хаос в его сознание, в его понимание окружающего мира. Этот беспорядок в мыслях и его несоответствие с принципами вселенной, начинают давить на его сознание, не давая свободно мыслить и правильно понимать вещи мира. По этой причине, сознательная ложь, постоянно напоминая об истинности происшедшего, потом всю жизнь гнетет его и принуждает освободиться от нее, очиститься от ее грязи —  у гения возникает чувство которое мы называем «совестью». Конечно, это желание в той или иной мере посещает многих простых людей, но нужно отметить, что оно сильнее всего проявляется у более развитых людей, обладающих значительной долей идеальной мужественности. У гения же это чувство проявляется с наибольшей силой. Все вышесказанное приводит к тому, что «…гениальные люди часто подвержены навязчивым идеям. Сравнивая психическое строение человека с системой колоколов, расположенных один рядом с другими, можно сказать, что у человека негениального каждый колокол звучит только тогда, когда он приводим в движение колебаниями соседнего колокола, и скоро смолкает. А у гениального человека задетый колокол колеблется с большой силой, смолкает нескоро и приводит в движение всю систему колоколов. Иногда колокол не смолкает, а звучит всю жизнь. Повод, который приводит в движение психическую систему гения, может быть совершенно незначительным, но разбуженное движение может длиться долгое время все с той же неуменьшаемой силой, заставляя страдать человека. В этом состоянии можно найти родственные черты с безумием. И действительно: Ньютон и Кант страдали шизофренией, Цезарь и Наполеон – эпилепсией, Пушкин и Гете были склонны к маниакально депрессивным состояниям…. А Суворова отмечали беспрестанные чудачества, особенно усилившиеся к концу жизни. Иные полагали, что это проявления помутившегося рассудка… Существует даже теория, что гениальность – это наличие рецессивного (дремлющего) гена шизофрении…

    Оттого взяв на себя гениальность, гениальные люди приобщаются к величайшему блаженству и величайшему несчастью. Если бы, однако, люди, которым титул гения кажется соблазнительным, поняли, что они должны были бы взять на себя, что гениальность и универсальная ответственность однозначащи, то большая часть желающих отказались бы от нее.  В зависимости от этих причин много гениальных людей сошло с ума, ибо их души оказались недостаточно сильными, чтобы вынести всю тяжесть мира на своих плечах. Ведь легче и сильнее пасть, тем кто выше поднялся. По этой причине гений, постепенно теряющий рассудок, не хочет быть гением и, вместо ответственности жаждет счастья. Потому что всякое безумие гения рождается из невыносимости страдания, отовсюду освещенного сознанием…»  Если мы взглянем на гения со стороны инстинктов, то обнаружим, что его ведущими мотивами являются не желание развлечься и не богатство и не желание власти. По этому поводу Отто Вейнингер писал следующее: «…Гениальному человеку, как всем людям, может быть присуще и стремление к славе, но ему не свойственно то честолюбие, которое заставляет ставить всех в зависимости от себя и от своей личности…». То есть гений движим высокими чувствами, или иначе, наиболее поздними достижениями человечества — инстинктами славы и долга перед человеческим обществом. Причем, как мы можем установить из вышеприведенного, из этих инстинктов главенствующая и подавляющая роль принадлежит последнему. Этот последний инстинкт, только начинающий формироваться в нашем обществе, у гениев дорастает до самого высшего своего уровня, граничащего с маниакальностью, до агрессивной, полубезумной идеи исполнения своего долга перед человечеством, до долга предназначенного ему природой – до идеи посвятить свою жизнь улучшению общества. И естественно не всем по силам эта тяжесть. Но, раз взяв ее на себя, избавиться от нее невозможно…

       Таким образом, теперь вы зная все о гениальности и ее последствиях можете поискать у себя ее черты, а найдя их, не удивляться своему предназначению, а воспринимать его и его последствия здраво и с юмором…

      Краткие итоги главы:

Гениальность

     Гениальность закладывается во врожденной, то есть инстинктивной сфере. Гениальный человек намного сложнее и многограннее человека среднего уровня, а следовательно, тем гениальнее человек, чем больше людей он в себе воплощает, и чем живее и ярче они выражены в нем. Именно поэтому гениальное стоит вдали от неосознанных инстинктивных стремлений, ему присущи ясность и яркость. Говоря иначе, гениальность представляет более общую, а потому и высшую сознательность.  Следовательно, гениальность есть признак приближения человека к идеальной мужественности. Так как ранее мы установили, что идеальная женщина мыслит бессознательно, а мужчина — сознательно, то сознательнее всего мыслит гений.  Универсальная память всего пережитого — лучший и самый обоснованный признак гениальности. Отсюда все для них имеет значение: все неизгладимо и прочно укладывается в их память, так что им не приходиться делать никаких усилий, чтобы вспомнить что-нибудь.  Для него каждое слово — это ассоциации, образы, впечатления, целая гамма чувств. В итоге для гения каждое слово представляет собой кусочек окружающего мира. И солгать для него, все равно что попытаться переделать и изменить существующий мировой порядок. Такая гениальность временно посещает всех. Великая боль, великая страсть делает каждого человека хотя бы на мгновение гениальным.  Посему утверждение, будто гений отделен от посредственности толстыми стенами, неверно уже потому, что тогда негениальный человек вообще не мог бы понять созданий гения. Поэтому главное различие гения и негениального человека заключается в том, что у гениального человека, в отличие от ручейка воспоминаний посредственности,  жизненные воспоминания сливаются в один всеобъемлющий поток. Из этого потока ни одно переживание не может быть исключено и рассматриваться отдельно. То, что уже прошло и то, что только что случилось, для него одинаково действительно. То есть у него переживание бесконечно живет в памяти. Иначе говоря,  память освобождает гения от влияния времени. По этой причине гений противостоит потоку времени и охватывая его, может делать его предметом своих наблюдений. И эта беспредельность вселенной находит себе отклик в сознании гения. Вся полнота мира, хаос и космос начинают жить у него в душе. Таким образом, гений, из-за возможности противостояния времени, оказывается в сознательной связи с мировым единством.   Более того, гениальный человек, сливаясь со всем миром, больше всех понимает его страдания, ибо «нельзя познать мира, не понимая его страданий». Отсюда гений движим высокими чувствами, или иначе, наиболее поздними достижениями человечества — инстинктами славы и долга перед человеческим обществом. Причем,  главенствующая и подавляющая роль в его устремлениях принадлежит последнему. Этот последний инстинкт, только начинающий формироваться в нашем обществе, у гениев дорастает до самого высшего своего уровня, граничащего с маниакальностью, до агрессивной, полубезумной идеи исполнения своего долга перед человечеством, до долга предназначенного ему природой – до идеи посвятить свою жизнь улучшению общества.

Один комментарий

Добавить комментарий